Elena (nelenaa) wrote,
Elena
nelenaa

Про заговор на трезвость и немного еще про говно.

Я извиняюсь, приложение жж не работает. А без него айпад не делает ката. Сорри за многабукаф.))

image
Верка, в замужестве Полтухина а в девичестве Валуй ( вот ведь дал Господь фамилию, не фамилия а кличка какая-то), вышла замуж очень рано даже по местным местечковым меркам.
В семнадцать.
Мамка справку для загса в медсанчасти заводской купила о том что Верка в положении, да по-скорому свадьбу ту и сыграли.
А положение Веркино потом на десять лет почти растянулось. Кто ж его знал то что так оно будет!
Если б мамке тогда сказал кто, что Верка в подоле еще не скоро принесет, то мамка бы разве отдала бы дочку единственную за кого попало и в такую рань? Да никогда б!
Мамка Верку очень даже любила.
Но пестовала умеренно, особенно не усердствуя. А потому как некогда ей было. В одни руки девку растила.
Отец? Да кто его знает где и кто был тот отец.
Верка чуть подросла, выучила мамкину фразу ТвойатецКабель! и больше вопросов по поводу своей родословной не имела.
Малышкой в детский сад Верка не ходила.
Просидела все время в песочнице во дворе их трехэтажного развалюшного дома, построенного еще пленными немцами после войны: косой забор, помойка, три сарая с поросятами и куча серого песка возле них.
Соседка баб Нина малышку за десятку, мамкой подаренную, днем доглядывала, пока мамка на работе своей работала.
Она бы и так доглядывала, не выкидывать же девку, и мамку ей было жалко, но десятка тож не лишняя, кто ж откажется.
А как время Верке в школу подошло, тут мамка поднапряглась, не пожадничала: портфель с пеналом, форму с фартуком на вырост в сельпо купила и самолично за руку дочу на первую линейку отвела.
Собственно это был первый и последний раз, как мамка в школе Веркиной была. Учение для бабы не главное-тут с мамкой было не поспорить. Ибо у ней уже был опыт.
А из опыта мамка вынесла, что главное в жизни-счастье.
Его то она и искала всю свою не такую уж и долгую, но слегка непутевую жизнь.
Мужья появлялись и исчезали в их с Веркой доме с удивительной быстротой.
Только на него порадуешься, а он был да сплыл.
Вот так всегда,-не отчаивалась мамка,-ищешь, ищешь это счастье, а приобретаешь опыт.
Каждый раз мамке казалось, что вот оно, счастье! Ан нет, опять этот опыт.
Но она, стойкая душа, не переставала надеяться.
И потому, за мамкиной вечной занятостью, учебой своей Верка занималась сама.
Сама буквы выучила, сама в прописях корябала, сама книжки читать начала, сама себе завтраки собирала, сама форму стирала-гладила, сама в дневнике за мамку расписывалась под  записками вредной класснухи: "Смеялась на уроке!", " Бегала!", " Вера не приносит кал на анализ. Повлияйте!"
Вобщем со всем сама справлялась неплохо. Замостоятельная задалась девка.
Только вот в десятом классе взяла да и замуж вышла.
За Славку Полтухина, ну за того, что барабанщиком в рок-группе "Пульс" на танцах в ДК играл и который ради справедливости говоря, был очень неплохим барабанщиком.
А то что весь ансамбль какафонь какую-то играл, так это просто оттого что остальные игруны были всегда под шафэ и в ноты не попадали.
Ритм то Славка всегда верный держал, задавал тон, так сказать.
Ритм то он ритмом, а железные ножки мамкиной двуспальной кровати предательски продавили гнилой дощатый пол, когда Славка зашел к Верке воды попить в мамкино отсутствие, оставив глубокими дырками неопровержимые улики Веркиного грехопадения.
Мамка сильно Верку ругать не стала, разок ремнем по спине лупанула да и пригласила Славку на ужин.
Я так подозреваю для оттого чтоб посмотреть какой будущий зять аппетит имеет. Ну и степень его пьючести определить.
А когда уже достаточно определила и Славка освоился в гостях, разомлел от еды да осовел, тут мамка свой ремень опять достала и лупанув по столу, велела не болтаться ему тут как цветуй в проруби и кроватей чужих зря не мять. А жениться на Верке и все тут.
В ответ придуревший Славка утвердительно помотал головой, с торчащим из нее куском колбасы и был уложен спать в уже освоенную им койку.
Ну а кто ж пьяного зятя на ночь глядя на улицу то выставит?
На том и порешили. Честным мирком да за свадебку.
И ровнехонько через неделю красивая Верка: люстры в ушах, платье с разрезом и взрослая прическа-начес, торжественно бракосочеталась с так и не вышедшим из комы Славкой в местечковом ЗАГСе.
Вокруг звучала музыка Пахмутовой на стихи поэта Добронравова и мамка расчувственно всхныкивала, отвернувшись к окошку с бархатной пыльной занавеской.
Собственно ничего в жизни их сильно то свадьба эта не поменяла.
Славка по-прежнему по выходным барабанил в своей рок-группе, не приходя иногда на ночь, а в будни на заводе слесарил слесарем третьего разряда. Через год второй давать обещали.
Верка, закончив школу, пошла табельщицей на этот же завод. У них в городке один завод был, единственный. Поэтому на нем все и работали.
Вот только детей у них никак.
Не завязывались.
Сначала Верка думала от того что Славка через бень бухой и дома не ночует, на репетиции группы задерживаясь. Где ж тут детям завязаться.
Но спустя несколько лет умные люди посоветовали анализ сделать. Оказалось у Славки там что-то вяло и плохоподвижно.
Верка не поверила - претензий то с ее стороны к Славке не было никаких.
Даже более того, устала Верка от конкуренток отбиваться.
Но класснуха, специалист по ботанике, по старой дружбе просвятила, что одно с другим не связано никак. И Верка смирилась.
Смирение очень важное в жизни женщины качество.
Оно просто должно быть и все. Иначе твой быт превратится в ад и ты будешь постоянно чувствовать несовершенство собственного существования, которое станет приносить тебе трудновыводимые пятна, косые взгляды свекрови, дурацкие подарки, кошачьи лужи и прочую энтропию.
Верка чувствовала это интуитивно. Как идет жизнь, так и идет, не противилась.
А мамка нет. Чувствовала она за собой вину перед Веркой. За ее скоропалительное замужество.
Почти десять лет она ждала-терпела Славкины похождения, а на одиннадцатом решилась на решительные действия.
С чего это вдруг, спросят рассказчика читатели?
А все очень даже просто.
Потому как у нее на это время свободное повилось.
От нее очередной муж свалил.
Куда-куда. Куда всегда. За кудыкину гору.
Так что времени у мамки свободного стало-завались.
А тут баб Нина еще ей про ведуна, что в соседнем районе появился, рассказала.
Мол поселился в Покрове дед Васыль.
За малую денежку по фотографии что хош наколдовать может. Бабы сказывали и приворот сделать может, и сглаз снять и порчу туда-сюда, по желанию.
На все руки.
И с гарантией.
Мамке особо про гарантию и малую денежку понравилось. Потому как с денежками у них с Веркой всегда было не очень. Ну а гарантии, сами знаете, на дорогах не валяются.
Баб Нинка пообещала адресок узнать и мамка начала Верку подговаривать, морально готовить, значит.
А Верка тем временем влюбилась. В командировочного, что к ним в цех приехал с Урала. Станки их уральские устанавливать да запускать.
Умный такой, и собой так ничего.
Хорошего ничего,-сказала мамка и запретила Верке даже думать в ту сторону.
Потому что по ее, мамкиному, опыту ловить там было нечего от слова совсем.
Да разве ж молодости запретишь!
Игорьком того инженера звали. Домашний, нежный, набалованный.
Жена с ребенком дома остались, а он на три месяца у баб Нинки. Комнату ему завод снял.
Комнату то снял, а жрать то и негде. В заводской столовой сами знаете, от одного запаха помереть не долго.
Вот Верка и раскинула сети.
Потому как только на очарование ее Игорек не велся. Вернее велся, но робко. По-интеллигентному.
Первым интеллигентом в мировой истории кажется был Понтийский Пилат. Помните сколько он колебался: убить/не убить,казнить/не казнить...
Хотя многие считают, что он не столько сперва колебался, сколь потом мучался.
Вот это то как раз и свойственно нашей русской интеллигениции, к которой себя Игорек гордо причилял.
История жизни интеллигентного Игорька была написана красивым русским языком. В отличие от Веркиной, корявой и двусмысленной.
Когда жизненная стори написано хорошо она выявляет уникальность человека.
Игорек был уникален: умен, красив, образован. Картина маслом просто!
А когда написано плохо, то это просто толпа, и куда она идет, не интересно совершенно.
Верка, со своей дворняжной родословной и мудростью подворотни была толпой в глазах Игорька.
И выделялась только милой молодостью на фоне трехмесячного командировачного  бытонеустройства.
В котором еда имела наипервейшее значение.
Вот как интеллигент к еде относится?
Правильно, потребляет. И нередко с аппетитом.
Но заботиться о ней он не станет.
Интеллигент он вообще выше еды, он где-то там летает с серафимами и херувимами.
Картошечку с капусточкой он себе точно не станет жарить, и с котлетками священнодействовать побрезгует.
А мещанин и поджарит, и подмаринует, и угостит и поколдует над этой едой.
Верка со всем размахом своего мещанства любила и умела вкусно поесть.
Поэтому когда Игорек возвращался голодным с работы, то запахи Веркиной стряпни сбивали его с ног еще при подходе к подъезду.
(Продолжение следует. Я его еще не придумала.)))
Tags: ниочем, сказки на ночь, трололо, тырбыр, чукча-пмсатель, яумная
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 67 comments